диета доктора сорокина

Владимир Сорокин: мастер стиля и провокации :: Intellika.info

Владимир Сорокин: мастер стиля и провокации

Наталья Бабенко, доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой общего и русского языкознания

Лингвопоэтические очерки

Уже из заголовков критических статей, посвященных анализу произведений Владимира Сорокина и помещенных на его официальном сайте , легко составить контрастно оценочную творческую характеристику этого автора: Грязный классик Сорокин (В. Бродский), Сорокин forever! (Д. Бавильский), Сам себе солитер (П. Басинский), Преодолевший табу (Б. Соколов), Плохой хороший Сорокин (Д. Смирнова). У Сорокина устоявшаяся репутация изысканного стилиста и создателя шокирующих сюжетов, эпатажной поэтики. Гремучая смесь того и другого привлекает как массового, так и элитарного читателя, хотя чтение произведений Сорокина занятие нелегкое. Нелегкое, но необходимое для каждого, кто не хочет судить о книгах автора-скандала понаслышке, кто предпочитает сметь свое суждение иметь о том, чего заслуживает Сорокин особого места в авангарде новейшей русской литературы или особого места у позорного столба осквернителей русской словесности. На мой взгляд, анализ языка и стиля писателя многое проясняет в его творческих намерениях и служит достаточно объективным инструментом интерпретации его произведений.

Деструкция текста или его дробей может приводить к частичной или полной деструкции чтения в его техническом (читатель технически бывает не в состоянии продолжать чтение, так как текст становится просто нечитаемым ) и психофизическом (читатель прерывает чтение вследствие возникающих под воздействием текста морального отторжения и физического недомогания) аспектах. Рассмотрим лингвопоэтические приемы, посредством которых в произведениях Сорокина достигается подобный отторгающий читателя эффект.

Тотальное клиширование речи. Сорокин активно использует прием компоновки текста, сплошь состоящего из клише новояза советской эпохи. По выражению М. Рыклина, Сорокин обнажает изнанку коллективной речи , стилизуя ее дистиллированный вариант путем устранения практически всех неклишированных, живых оборотов речи. Текст, перенасыщенный речевыми формулами советского новояза, сам себя дискредитирует. Самый наивный читатель, испытывая тотальное насилие такого шутовски утрированного текста, через его отторжение и осмеяние освобождается от оков обезличивающей речевой практики. Следующий пример из романа Сорокина Тридцатая любовь Марины в полной мере иллюстрирует сказанное: Вечером усталые, но счастливые подруги живо обсуждали итоги рабочего дня.

Мне кажется, что сегодня мы работали действительно хорошо, проговорила Туруханова

Полностью согласна с тобой, ответила Алексеева

Вся бригада работала с огоньком, улыбнулась Писарчук. но особенно отличилась товарищ Алексеева.

source